Знакомая феска тф 2

Кит Лаумер. «Если», № 05

знакомая феска тф 2

Забавно, получилась Знакомая Феска. 88 лвл (Спай). Забавно потому что у меня уже есть одна Знакомая Феска 88 лвл) Победители. Задаюсь вопросом,сколько стоит знакомая феска и прибор для нанесения она стоит ровно 2 рефа как и все остальные сет шапы. Я заметил среди юных журналистов знакомое лицо с длинными белобрысыми ресницами и .. Врачи ничего не говорят, — притворно вздохнул он, снял феску и погладил . Дело № 2. Оранжевый, фиолетовый и жёлтый. — Добрый вечер! Хотя мог попасть под поражение в правах и вылететь из ТФ.

Бретт свернул пиджак, улегся на сиденье, поджав ноги и положив пиджак под голову, и тоже задремал. Когда он проснулся, поезд стоял посреди поля, а кроме самого Бретта в вагоне никого не. Вокруг — ни платформы, ни станции. Может, что- нибудь случилось с локомотивом? Бретт прошел в начало вагона, спустился на железную ступеньку и посмотрел вперёд: Он обошел все вагоны и никого не обнаружил. Бретт схватил чемодан и пиджак, сошел с поезда и остановился в нерешительности.

Рельсы уходили по иссохшей земле до самого горизонта туда, откуда он прибыл. Но в сотне футов от первого вагона железная дорога обрывалась. Солнце висело низко, закат был зеленовато-желтым, тусклым. Неужели он спал так долго? На востоке что-то темнело — большое бесформенное пятно.

Назад идти не хотелось, и Бретт зашагал в направлении пятна, раздвигая ногами сухо шелестящие стебли высотой до колена. Он брел так до темноты, а потом устроился на ночлег прямо посреди поля на жесткой и пыльной земле.

знакомая феска тф 2

Слабый ветерок шевелил сухие колосья. Присмотревшись, Бретт решил, что перед ним какое-то неизвестное растение. Он встал и огляделся по сторонам — все вокруг было выжжено солнцем, плоско и голо. Прилетела саранча и, уцепившись за его штанину, поползла по ноге вверх. Он подержал насекомое в руке, наблюдая, как оно бесцельно перебирает суставчатыми ножками, подбросил в воздух и проводил взглядом.

Темное пятно на востоке как будто приняло более определенные очертания — стало похоже на стену. Он шел, поднимая легкие облачка пыли, думая о рельсах, бегущих через поле и внезапно обрывающихся. А пассажиры — куда же они подевались?

Он вспомнил Каспертон, тетю Хейси, мистера Филлипса: Солнце, пыльная равнина, ломкая трава. И еще чемодан, который с каждым шагом становился все тяжелее. Впереди он заметил что-то маленькое, белое, торчащее из-под земли, как шляпка гриба. С удовольствием избавившись на время от чемодана, Бретт опустился на колено и через некоторое время извлек из твердой почвы белую фарфоровую чашку с отбитой ручкой. Он стер пальцем приставшую глину, обнажив гладкую поверхность, и посмотрел на донышко — клейма не.

Откуда здесь эта чашка? Как она очутилась в пустыне так далеко от жилья? Он бросил чашку, с тяжелым вздохом взял чемодан и зашагал. Теперь он стал внимательнее смотреть под йоги и вскоре наткнулся на ботинок — изношенный, но из хорошей кожи, 42 размера.

Он подумал о многих других одиноких ботинках, постоянно и загадочно возникающих на обочине дорог и в лесу. Вскоре он споткнулся о передний бампер старомодного автомобиля и внимательно осмотрел землю вокруг в поисках других частей, но ничего не нашел. Тем временем стена приблизилась — оставалось миль пять, не.

Ветер нес через поле стайку бумажных листков. Поймав один из них, он прочел: Он уже довольно долго шел вдоль стены в поисках ворот, а она все уходила от него, изгибаясь, вздымаясь отвесно; поверхность серого камня была пористой, но без всяких украшений или резьбы, слишком гладкой, чтобы можно было забраться наверх.

Наконец показались широко открытые ворота с серыми колоннами по бокам. Поставив чемодан на землю, Бретт попытался стряхнуть пыль с одежды и вытер лицо носовым платком. В проеме были видны мощеная улица и фасады зданий, но улица казалась безлюдной, а дома нежилыми, и ни один звук не нарушал тишины жаркого полдня.

Бретт взял чемодан и решительно вошел в ворота.

Team Fortress 2 - Как Получить Вещи Бесплатно?

Почти час он бродил по пустынным улицам, слыша лишь эхо собственных шагов, отражающееся от облупленных стен с пустыми витринами магазинов, от унылых фасадов невысоких домов, разделенных заброшенными пустырями. Время от времени ухо, казалось, улавливало отдаленные звуки: Вступив в узкий проулок, он услышал более явственный звук, напоминающий гомон толпы.

После крутого поворота улочки звук стал совсем отчетливым — Бретт даже сумел различить отдельные голоса, вырывавшиеся из общего гула. Он прибавил шагу в радостном предвкушении долгожданной встречи с людьми. Голоса вдруг слились в оглушительный протяжный рев, вызвавший в воображении образ ликующей толпы болельщиков, приветствующих появление на поле любимой команды. Теперь стал слышен оркестр — взвизги духовых, грохот ударных.

Темный проулок распахнулся в залитую солнечным светом площадь — Бретт увидел спины тесно стоящих людей, а над их головами плывущие шары и флаги, стройные ряды высоких киверов и перьев. Его взгляд упал на транспарант, высоко поднятый на длинных шестах и надутый ветром, как парус; он успел прочитать на выпуклости огромные буквы: В просветах между головами он увидел, что по площади движется фаланга людей в желтых одеждах; они шли мерным шагом, и в такт движению равномерно раскачивались кисточки на фесках.

Из толпы вырвался мальчишка, пристроился сбоку процессии. Оркестр ревел и грохотал. Бретт слегка коснулся плеча одного из зрителей: Тогда Бретт стал пробираться вдоль плотного ряда спин, выискивая просвет в толпе.

Пилот-убийца

В одном месте народу было как будто поменьше. Он протиснулся туда и вскарабкался на тумбу. Желтые одежды уже прошли, и теперь центр площади занимала группа крепких девушек в синих майках, спортивных тапочках и коротких трусиках. На круглых неподвижных лицах сиял кирпичный румянец. Вдруг, как по сигналу, они тронулись с места, высоко поднимая колени, сверкая голыми бедрами, жонглируя блестящими жезлами.

Бретт поискал взглядом телекамеры, но не увидел ни. На противоположной стороне площади толпа казалась еще гуще. Люди в одинаково однотонных аккуратных костюмах, всецело поглощенные зрелищем, синхронно открывали и закрывали рты, и стоящий в первых рядах толстяк в мятом костюме и в панаме, довольно безучастно ковыряющий в зубах, казался чужеродным элементом.

За толпой виднелись витрины магазинов, обычные витрины — красный кирпич, алюминий, пыльное стекло, выцветшая реклама: Девушек сменил строй полицейских. Бретт обратился к мужчине справа от него: Первый раз в жизни Бретт увидел, как человек бросает в воздух шляпу, хотя в книгах с подобным способом выражения восторга он встречался не.

И еще он подумал: Внезапно тот покачнулся и обрушился на Бретта. Бретт отпрыгнул в сторону, а мужчина упал плашмя на спину да так и остался лежать с открытыми глазами, что-то мыча. Бретт в ужасе бросился к нему: Никто даже не пошевелился. Рядом стоял другой мужчина, и Бретт заорал ему прямо в лицо: Мужчина неохотно повернулся в его сторону, пробормотав: В этот момент Бретт услышал сзади испуганный шепот: У входа в узкий переулок стоял худой мужчина лет тридцати с редкими рыжеватыми волосами, с капельками пота, блестевшими над верхней губой.

Он был одет в выцветшую бледно-желтую рубаху с широко вырезанной горловиной, грязную, в пятнах пота; довершали наряд короткие зеленые штаны и кожаные сандалии. Он манил Бретта рукой, отступая в переулок: Он вдруг застыл, прижавшись к стене и напряженно взглядываясь в толпу на площади. Жилы на шее напряглись. Он, по-видимому, давно не брился, и Бретт даже на расстоянии ощущал запах пота. Упавший человек все еще лежал с открытым ртом, слабо шевеля руками и ногами.

К нему приближалось что-то непонятное: Она задержалась на секунду, потом накатила на лежащее тело, как волна прибоя, перевернула его несколько раз и поставила вертикально, поднявшись вместе с ним, Солнце просвечивало сквозь полупрозрачную вязкую жидкость, которая медленно сползала с неподвижной фигуры.

Сформировавшись в отступающую волну, она исчезла. Последовав за ним, Бретт увидел широкую улицу, высокие деревья с весенней листвой цвета шартреза, кованую ограду и за ней гладкий газон. Что все это значит? И скажите мне, наконец, что это за город!

Незнакомец оглядел его сверху донизу воспаленными красноватыми глазами. Имея на корабле досуг, он забирал с собой в плавание огромное количество книг, так или иначе касающихся его любимой охоты. Таким образом, охота для него была занятием несколько теоретическим. Повинен в этом наследстве не только мой отец; рядом с ним, а значит, и со мной жили другие заядлые и умелые охотники: Бианки, его сын, будущий детский писатель, Виталий, также в будущем известный охотовед, писатель Г. Рахманин и полярник-писатель Е.

Фрейберг, тогда еще мальчик Григорий Лавров, лесовод. Было у кого научиться охотничьему делу, у кого заразиться неуемной охотничьей страстью. Возможно, если бы я не отдавал охоте столько времени, энергии, сил, то больше сделал бы в жизни, успешнее продвинулся по научной и служебной лестнице. Однако, прожив изрядное количество лет, с полной уверенностью так подвел итог в одной из своих статей: Она сделала меня мужчиной, здоровым и выносливым, уверенным в своих силах.

В детские годы была любимой увлекательной игрой и отучила бояться неведомого: В дни молодости уводила от дружеских попоек, картежной игры, дешевых знакомств, показной стороны жизни. Зрелого — натолкнула на радость познания родной природы. Это, конечно, итог индивидуальный, субъективный; однако был у моего увлечения и другой, побочный результат — считаю его большим подарком судьбы.

Именно охота, этот совершенно особый вид человеческой деятельности, свела меня с ее служителями, людьми, пораженными этой страстью — и обычно на всю жизнь. Словом, в те дни и часы, когда человек полностью отвлекается от обычных дел и становится просто равноправным членом охотничьего братства. Удивительное свойство человеческого мозга.

Что кроме радости и доброго сохранила моя память об охотах с чудным человеком, великим мастером своего дела, стеклодувом Николаем Гавриловичем Михайловым, с другом и замечательным писателем Виталием Бианки, блестящим актером Николаем Константиновичем Черкасовым, всемирно известным физиком Николаем Николаевичем Семеновым, умницей и талантливым рассказчиком Ильей Владимировичем Селюгиным, удивительной четой полярников Урванцевых, мудрым русским писателем Иваном Сергеевичем Соколовым-Микитовым, ведуном лесных тайн Василием Матвеевичем Салынским?

Я сижу в своем закутке-кабинетике в глухом углу Новгородской области, закрываю глаза и взываю к памяти. Вот они все со мной, одинаково живые.

Я пишу о них книгу, книгу об охотничьем братстве. В каждой главе человек и друг. Памяти помогут охотничьи дневники, что я вел много лет, и груда любительских фотографий в ящике стола.

У каждого человека, помимо большой общей Родины, есть и своя маленькая, чаще всего это место, где протекли детские годы. О ней никогда и не думается, будто крепко позабыта… а все от.

Что за место Лебяжье? Прекрасно о нем сказал сам писатель Бианки: Искони ранней весной, когда еще не весь залив освободился ото льда, против этого места на песчаных отмелях останавливаются стада лебедей.

Серебром отливают их могучие крылья, и серебряными трубами звучат в поднебесье их могучие голоса. Осенью здесь тоже валом валит морская птица, совершая обратный путь с рожденной у нас молодежью.

По всему побережью здесь живописные названия мест: И есть у этих мест еще одно свойство: Одно из самых поэтических лесных таинств — глухариный ток. Весной в лесу на темнозорьке слышится страстная до самозабвения, до минутной глухоты песня огромного бородатого петуха.

И есть ли еще на свете место, где эту песню услышишь под аккомпанемент ритмичного плеска морской волны и далеких лебединых труб? С самого раннего детства я проводил там лето на даче отца, морского врача. Неподалеку арендовал дачу старший хранитель Петербургского Зоологического музея Академии наук — Валентин Львович Бианки. В доме всегда звенят птичьи голоса. Птицы местные, за исключением нескольких канареек, привезенных из города. Живут в клетках во всех комнатах и в вольере на веранде.

Некоторые свободно летают по всему дому. Во дворе много ящиков и клеток. Там ежи, лисята и прочая лесная живность. Громко просят есть птенцы ястреба. В большой притененной клетке светятся круглые глаза филина. Помню, как он дробно щелкал клювом, когда ему приносили мясо или мышь. Над двором, на вершине сосны, сидит ворона. Сидит и не улетает, хоть палкой на нее махни.

На плечи садится большая уже сорока и клянчит подачку. Огромная мохнатая голова тычет в спину — не бойтесь, не страшно, это свой лосенок. В Лебяжьем сложилась группа опытных охотников: Иногда они брали с собой на охоту молодых: Мне, самому младшему, напроситься в эту компанию, несмотря на то, что руководил охотами традиционно мой отец, было трудно.

Брали только на тягу вальдшнепов в Онисимовский лес, это километра полтора от дома. Руководил охотами традиционно мой отец. Ливеровский, за ним Юрий, В. Стоит справа — Пульман. Помню, как на привале у костерка перед тягой Валентин Львович показывал свое ружье. Сын охотника, я уже как-то разбирался в охотничьем оружии, но это было необычным: Два боковых ствола — обычные дробовые, нижний нарезной — для стрельбы пулей на дальние расстояния, верхний гладкоствольный малокалиберный — для коллекционирования мелких птиц.

Вокруг Лебяжьего были леса герцогов Мекленбург-Стрелицких. Рослые и, как нам тогда казалось, свирепые егеря-эстонцы охраняли собственность высокопоставленных хозяев.

Охотиться можно было только на арендных началах в небольших частновладельческих лесах, на землях крестьянских общин — вдоль узкой береговой полосы.

Please turn JavaScript on and reload the page.

Старшие охотники смирялись с таким положением легко, молодые повально браконьерствовали. Считалось большим шиком, даже доблестью, тайком забраться в герцогский лес и добыть там глухаря или дикую козу, благо и тех и других было там превеликое множество. Отваживались на такие походы и несколько охотников-крестьян из деревень Новая Красная Горка и Риголово. Несомненно, что здесь к охотничьей страсти и романтике приключений в какой-то мере присоединялся и социальный протест: Например, старший брат Виталия — впоследствии серьезный ученый — ходил в студенческих синих брюках с демонстративной красной заплатой на заду — эпатировал буржуазию!

Жили мы в Лебяжьем подолгу, до отъезда в город к началу занятий, иногда и порядочно опаздывая. В конце нашей дачной жизни над заливом уже шумел великий морской перелет. Кряковые, чирки, свиязи, широконоски — все утиные породы стайками вырывались из облаков и падали в камыши у Старой гавани, Лоцманской речки, устья Лебяженки, в Свиньинской бухте или тянули дальше, к почти сказочному для нас, молодых охотников, камышовому раздолью Черной Лахты и Серой Лошади.

На крутых серо-зеленых волнах, купаясь в пене гребешков, покачивались сотенные стаи морских уток: Завидя поблизости шлюпку, неохотно поднимались — непременно против ветра — и после круга-облета горохом сыпались на воду, садились, как падали, выпустив вперед растопыренные лапы.

Шпион Сахары - Official TF2 Wiki | Official Team Fortress Wiki

Тоскливо кагакали, пролетая вдоль прибрежного соснового бора, гуси, выбирали места поукромнее. Звонко и светло трубили на отмелях лебеди. Их первыми обнаруживало на воде восходящее солнце. С берега лебединые стаи виделись нам как сказочные розовые острова. Заметив, что люди в домах проснулись, лебеди начинали тревожно вскрикивать и, решившись, поднимались на крыло.

Недружно, тяжело отрывались от заштилевшей воды. Мы следили за их полетом, прощались — вот и все, больше мы эту стаю не увидим, разве что весной.

знакомая феска тф 2

Запаздывали мы в город, это беспокоило, но как было хорошо и вольно среди пустых заколоченных дач, забытого футбольного поля и крокетных площадок. Помнится, в речке поднялась вода под самый мост — на лодке не проехать. Расходятся по воде круги: Такую рыбку на детскую удочку не вытянуть! В яблоневых садах, если очень внимательно присмотреться к почти безлистным кронам, можно найти яблоко. Стряхнешь его, откусишь и… поразишься сладостью и ароматом холодной наливной мякоти.

Конечно, главное в эту пору — охота, азартная, безудержная. И стиралась грань между молодыми и мальчишками. Охотники постарше ходили в лес или гонялись за черневой уткой на байдарках и парусных шлюпках. Хорошо помню случай в Свиньинской бухте. Я считал себя охотником: Однако попал — три дробины первого номера — в школьную тетрадь.

А в этот сезон охотился уже самостоятельно. Отец дал на двоих мне и брату свое старое ружье. Это была двустволка шестнадцатого калибра ленточного Дамаска, курковая, с нижним ключом. В правом стволе был вырван кусок, как тогда говорилось, вершка в три-четыре. Пошел на вечерку в Свиньинскую бухту. Так назывался мелкий залив неподалеку от устья речки Лебяженки.

знакомая феска тф 2

Волны приносили туда морскую тину. Здесь она оставалась, образовав порядочную грязевую площадь с камышом и небольшим зеркальцем открытой воды. На середине бухты был песчаный островок и на нем постоянный, довольно хорошо устроенный и просторный шалаш из камыша и плавника. Сиденьем служила опрокинутая угольная корзина, из тех, что во множестве приплывали к берегу из Кронштадта.

Забрался в скрадок рано. Расположился, зарядил единственный ствол пятеркой, лежал, наблюдал. К вечеру ветер стих: Запах тины, соленой воды, пожухлого камыша бередил охотничью душу. Далеко-далеко в море, над банками, темными, меняющими очертания облачками струились всё на запад, на запад стада пролетных уток, по манере и по времени — морских. Меня они не волнуют: Звонко свистит непонятно где улит.

Далеко до него — кажется, на месте стоит, только белое пятно у носа показывает, что движется, и доносится мерное постукивание машины: Быстрой черной полосой накатывается волна, за ней другая, они покачивают камыши и шипят за спиной на берегу. Это от парохода — не того, что виден, нет, от того, что давно уже скрылся из глаз.

Финская лайба, лавируя, подошла близко к нашему берегу — кажется, сейчас сядет на четвертую банку. Банки… песчаные отмели вдоль берега. Они придают Лебяженскому побережью особые свойства: Тысячи мин поставлены в заливе нашими и врагами, давно и недавно. Проржавеет минреп — сорвется мина, долго плывет по глубокому, грузная, осклизлая, крутится в воде, пока не стукнется рогатой головой о прибрежный песок.

Первая банка близко, идешь к ней — вода по колено, а на самой банке и того меньше. До второй придется идти уже по пояс, к третьей — по грудь. Чтобы попасть на четвертую банку, в низкую воду надо идти долго, с упором, по горло, а в высокую придется плыть. Зато на ней, на четвертой банке, так хорошо стоять на мягком ребристом песке посреди моря и боком, плечом принимать веселую тяжесть шипучих гребней.

Между банок торчат из воды камни, все известные: Летом, в тихую погоду, хорошо доплыть до камня, зацепиться пальцами, подтянуться, выбраться на теплую верхушку и лечь отдохнуть. В тени камней, лениво шевеля плавниками, стоят окуни. На дне лежат пескари, очень крупные. Или это так. Их, неподвижных, почти не видно — так, что-то вроде серых палочек, но как сыграют — заблестят серебряными брюшками.

Мы, мальчишки, ловим их на удочку или колем на мелких местах острогами — столовыми вилками, насаженными на палку. Дома у нас пескарей не берут, хотя тетя Люба говорит, что это предрассудок и из пескарей получается уха ничуть не хуже, чем из окуней.

По легкой, как зеленый пух, придонной траве тянутся светлые дорожки — это прополз угорь. Если долго и осторожно красться по такой тропинке, можно догнать угря — светло-серого под водой и совсем черного, когда вытащишь.

Только это редко бывает — большая удача, все узнают. Слышу — откуда-то из-за спины у меня мчится тройка чирков, делает малый круг, плюхается на открытую воду и быстро плывет в бухту. Плывут, то скрываясь в островках камыша, то появляясь на чистом. Стрелять рано, наметил лепешку всплывшей тины — около нее будут на выстреле.

Еще подвинулись — может быть, пора? Выплывут из того камыша — и… взлетели! Точно ими из рогатки выстрелили вверх. Не шевелился же, моргать боялся. Позади хлюпанье шагов по грязи. В шалаш вползает Витька Бианки — и сразу: Не видел, что у тебя утки! Разве я мог в чем-нибудь упрекнуть своего кумира?

И не только моего, а всех лебяженских мальчишек поголовно. Для меня самое важное, что Виталий был среди взрослых охотников. Тайно, шепотом, из уст в уста мы, мальчишки, рассказывали, что Витька на днях с одним риголовским уложили ночью в герцогском лесу лося у самого дома лесника Шеля и благополучно вывезли из леса. Много было и других секретных и несекретных рассказов про.

Факт оставался фактом, что даже в футбольный сезон Виталий азартно охотился. Помню начальные строки частушки, что пели у Бианок: Ждем вечернего прилета, посматриваем через амбразуры и, конечно, тихонько разговариваем. Память мне не сохранила, о чем говорили именно в этот раз, но хорошо представляю интересы того времени. Вероятно, о чрезвычайном происшествии того лета: Об Ализоне, замечательной охотничьей собаке Гриши Рахманина, предмете всеобщей зависти.

Нескладный, кривоногий, как такса, пойнтер был на удивление умен и послушен. Гриша приучил его гонять диких коз. Генерал Лайминг свой лес, вклинившийся в герцогский, решил выгодно продать: Таких не оказалось, а Гриша приходил туда с ружьем и собакой. Ализон на своих кривых ножках, не торопясь, преследовал коз. Их хорошо было видно на бесчисленных просечках-границах и дорогах, легко подстоять. Конечно, мы говорили про охоту Гриши с умницей Ализоном.